— Вам повезло, — сказал мистер Челфонт.

— А все этот юбилей, — объяснила Эми.

— Ну, а я все праздники был прикован к постели, — сказал мистер Челфонт. — Впрочем, по всему судя, прошли они очень удачно.

— Замечательно, — подхватила Эми. — Я, значит, говорю себе: чтоб королевский юбилей удался на славу, каждый должен внести свою лепту. Вот я и почистила улицы.

— Что-то я не совсем понимаю, — сказал мистер Челфонт. — Вы имеете в виду праздничные украшения?

— Да нет же, — ответила Эми, — какие там украшения. Просто я решила: нехорошо получается — понаедут в Лондон разные люди из колоний, а по Бонд-стрит и Уордур-стрит, да и по всему городу девочки шляются. Я горжусь Лондоном, вот я и подумала, неладно будет, если о нас пойдет дурная слава.

— Людям нужно жить...

— Ясное дело — нужно. Да разве я, друг, сама этим не промышляла?

— Ах так, — значит, вы промышляли этим? — спросил мистер Челфонт, глубоко шокированный. Он с опаской огляделся вокруг — не наблюдают ли за ним.

— Так вот, понимаешь, открыла я дом и вошла с девочками в долю — весь риск-то мой, и потом, ясное дело, у меня и другие расходы были. Реклама, к примеру.

— А как... Как же о вашем доме узнавали?

Он невольно почувствовал своего рода профессиональный интерес.

— Да очень просто, друг. Открыла туристскую контору. Поездки по городу — ознакомление с лондонским дном. Лаймхаус

— Весьма остроумно, — сказал мистер Челфонт.

— И к тому же патриотично, друг. Улицы-то очистились основательно. Хоть я, понятное дело, отбирала самых лучших. С большим разбором брала. Некоторые торговались со мной — мы, говорят, всю работу делаем, а я им и отвечаю: зато идея — моя.

— А теперь вы, значит, уже отошли от дел?

— Я на этом, друг, пять тысяч фунтов огребла. Это ведь был и мой юбилей — хотя по мне и не скажешь. У меня всегда была деловая хватка, и вот, понимаешь, я додумалась, как расширить дело. Открыла другой дом, в Брайтоне. В общем, так сказать, очистила Англию. Ведь этим-то, из колоний, так гораздо удобнее. За последние недели в стране столько денег гуляло. Выпей-ка еще рюмочку, друг, выглядишь ты неважно.