Он проскочил в зал ресторана, не глядя по сторонам — не хватает еще, чтобы швейцар подумал, будто он собирается пристать к одной из тех женщин, что с тюленьей медлительностью проплывали вдоль холла, освещенного тусклым, словно в аквариуме, светом. Но обычное его место на сей раз было занято.

Он повернулся, высматривая другое место, где можно было бы расположиться, не слишком бросаясь в глаза, но так, чтобы дать хорошенько себя рассмотреть: галстук весьма респектабельного клуба, загар, благородная седина, стройная элегантная фигура — ни дать ни взять отставной губернатор колонии. Он украдкой оглядел женщину, занявшую его место: ему показалось, что он где-то видел ее — норковая накидка, расплывшаяся фигура, шикарное платье. Лицо знакомое, но из тех, что не оставляют в памяти никакой зацепки — словно лицо человека, которого каждый день встречаешь на улице, на одном и том же месте... Вульгарна, жизнерадостна, несомненно богата. Он никак не мог вспомнить, где же они встречались.

Она поймала взгляд мистера Челфонта и подмигнула ему. Он вспыхнул, он замер от ужаса — такого с ним еще не бывало. На них уставился швейцар, и мистер Челфонт почувствовал — вот-вот разразится скандал, и он навсегда лишится этого ресторана, к которому так привык, своего последнего охотничьего угодья, а может, и вообще будет изгнан из Мэйфера и обречен на то, чтобы прозябать в каком-нибудь жалком заведеньице в Паддингтоне, где не удастся сохранить даже видимости галантного обхождения. «Неужели по мне все видно? — подумал он. — С первого взгляда?» Он торопливо направился к этой женщине, пока она не успела подмигнуть ему снова.

— Простите, — проговорил он. — Надеюсь, вы не забыли меня. Сколько лет, сколько зим...

— Лицо твое мне знакомо, друг, — сказала она. — Выпей со мной коктейль.